Семенова Софья Евгеньевна

Песня

12+

   

Она шла по улице. С каждой секундой небо становилось всё темнее. Падал белый снег крупными хлопьями, словно небо, избавляясь от ненужной чистоты, сбрасывало его на землю. В рюкзаке за её спиной была только маленькая исписанная тетрадь и много свободного места. В тяжёлых кожаных ботинках с железной подошвой она шла до странного быстро. Глухая тишина с наслаждением поглощала звяканье металла, когда тот соприкасался с асфальтом. Она не могла сбиться с установленного ритма, не могла случайно потерять его. Неизменно ровно стучали её тяжёлые ботинки по твёрдой поверхности, ритм нарушался иногда хрустом тонкого слоя снега, успевшего покрыть землю лишь отдельными местами.

Звяк-бряк. Звяк-бряк.

Вокруг нет ничего, никого. Всё живое, всё правильное, всё настоящее вдруг исчезло, испарилось, пропало, будто бы его никогда не было вовсе. Всего того, что создавалось тысячелетиями долго и упорно, не стало за одно мгновение, одну секунду. Однако процесс осознания не мог быть таким же быстрым – привычки формируются слишком долго. 

Всё началось с вещей. Вещей, которых можно коснуться, почувствовать, тёплые они или холодные, шершавые или гладкие. Но теперь они все, все как одна, стали ненужными, бесполезными, пустыми. Так всё и пропало. Вот уже улица не улица, асфальт не асфальт, снег не снег, и только на исписанных страницах тетради хранятся те немногие воспоминания, что ещё остались. Мысли, которые всё реже и реже появлялись в голове. 

Звяк-бряк. Звяк-бряк.

Улица кажется бесконечно длинной, как прямая, которая нигде не начинается и нигде не заканчивается. Она внезапно останавливается. Медленно открывает рот, наблюдая за тем, как тёплый пар вырывается на свободу, растворяясь в морозном воздухе, сливаясь с ним. Напрягает голосовые связки, силится, пытается, сжимаясь и одновременно вытягиваясь, напрягаясь, а потом замирает на месте, будто статуя в полуразрушенном парке – каменная, неподвижная. И вдруг из её рта с очередным плотным белым потоком пара вываливается звук: «А». Такой короткий, резкий, звонкий, эхом отзывающийся вокруг. Она позволяет себе в удивлении приподнять брови и широко распахнуть глаза. Нужно ещё несколько секунд, чтобы осознать.

Звяк-бряк. Звяк-бряк.

Доносится откуда-то из пустоты, догоняя, настигая, становясь тише, глуше. Но она всё ещё стоит на прежнем месте и будто бы чего-то ждёт. Затем, всё ещё не закрывая рта, вновь произносит тот же самый звук, но теперь уже легче, медленнее, спокойнее: «А-а-а». Он кажется таким понятным и простым, таким нужным. Она пробует растянуть его, удержать подольше у себя, с собой, не желая отпускать. Воздух всё равно заканчивается, и в конце концов остаётся только надрывно выдохнуть, с сожалением наблюдая за улетающим куда-то звуком. Но она не сдается: ловит его за хвост на полпути, снова растягивает, внезапно подкидывает вверх, изумлённо наблюдает за тем, как он преображается, меняется, становится другим, непохожим на самого себя. А потом он снова падает вниз, возвращая себе прежнюю форму, прежний вид.

Звяк-бряк. Бряк-звяк.

Это уже не ботинки стучат по асфальту – самые разные звуки один за другим летят вверх и, задержавшись в воздухе, с грохотом и звоном ударяются о гладкую поверхность, с мягким, почти не слышным шорохом ложатся на снежную подушку. Их снова подхватывают, возвращают обратно чернильно-тёмному небу, чтобы оно, играя, бросило их вниз, заставляя каждый раз приобретать новый вид, оттенок, цвет, вкус и запах. 

Поначалу звукам не нравилось это. Они шипели, жужжали, недовольно перешёптывались между собой, кувыркались в воздухе, стремясь вырваться из общего потока, отлететь куда-то в сторону и затеряться в непроглядной пустоте. Но, осознав безвыходность своего положения, начинали постепенно принимать правила игры. И вот теперь звуки уже с лёгкостью поддавались огромным ладоням ночного неба, нетерпеливо ожидая, когда же смогут вновь оказаться на земле, чтобы, оттолкнувшись от неё, снова взлететь вверх, только вверх.

Звяк-бряк. Звяк-бряк.

Она шла по улице. Её тяжёлые ботинки стучали по асфальту с неизменно ровным ритмом, не сбиваясь, не смея нарушить его. А звуки, падающие с неба, подпевали им, подстраиваясь ровными рядами, создавая новые партии, куплеты и припевы, сливаясь во что-то единое, во что-то целое. Изо рта вырывался горячий пар, смешиваясь с ними, заполняя ту пустоту, которая уже была не в силах растворить в себе всё это непривычное для неё многообразие. Прозрачно-тёмное небо, наблюдавшее за происходящим, позволило себе лёгкую улыбку – с неба перестал бесконечным потоком сыпаться белый-белый снег. И от этого оно даже стало немного светлее. 

Всё стало другим. Всё изменилось окончательно и безвозвратно, просто потому что не могло остаться таким, каким было раньше.

Звяк-бряк. Звяк-бряк.

Она шла по той же длинной дороге, у которой нет начала и нет конца. Она шла по улице. И пела.

Опубликовано в 2020 году


Форма художественной речи: проза

Жанр творчества: рассказ

Тематика произведения: песня