Маркова Александра

Пашка

12+

 

Детство - позади. Впереди - взрослая жизнь.

ПИОНЕР!!! СКОРО!!! Красный галстук, присяга... Как в сказке.

Хотелось кричать от радости, визжать, всецело поддаться радостному чувству. Но... ты, в конце концов, не маленький ребенок... Привыкай.

И Паша пошел дальше, не задерживаясь, как раньше, у блестящих невозмутимостью луж и голубятен...

Так. Недолго счастье длилось... Всегда так случается: ты идешь, переполненный положительными эмоциями, и вдруг... Всегда что-то слушается вдруг...

Васька Коркин...

Вот уж случилось, так случилось. Васька Коркин - человек выдающийся. Особенно - в школе. Будучи всего лишь семиклассником, он выглядит значительно старше. Клетчатая кепка с козырьком натянута на самые глаза, в крупных желтых от табака зубах - цигарка-самокрутка, черная моднейшая тужурка с каким-то значком, самодовольное ухмыляющееся лицо с частой россыпью забавных (не для самого Васьки!) веснушек, рыжий вихор, выбивающийся из-под головного убора... Будущий уголовник - нынешний хулиган. Гроза младших и средних классов. (Деньги на завтрак, на молоко, красивую штучку, привезенную родителями из центра, - что понравится, то и забирает)...

Двоечник и задира... Все его побаивались и не любили, но сделать ничего не могли. Ибо отец Коркина занимал какой-то важный пост в домоуправлении.

Мальчик совсем не боялся Васьки. Ещё чего! Подумаешь, курит! Подумаешь, ворует деньги. Было тут что-то иное, не страх... Может, любовь Васьки к голубям? Любовь особенная, неповторимая, можно сказать, любовь. И это их роднило. Пашка безумно любил голубей. Залихватски просвистеть, размахивая мочалом... Видеть их дружный полет, медленно кружащиеся в воздухе серые и белые перышки... Направление - к звездам, к солнцу, в далекое синее небо... Он бы и сам был не прочь стать голубем...

Мечты...

А Васьки-то он все же не боялся. И тот знал об этом, поэтому разговаривал не так, как с остальными: грубо, нахраписто, в особой своей манере... Нет, с Пашкой он разговаривал почти на равных, лишь ухмылялся как-то странно и не вынимал цигарки изо рта...

Но Пашке было наплевать на этого оболтуса. Он шел в школу. К своей давней мечте.

А Ваське, похоже, было решительно нечем заняться, и поэтому он не нашел ничего лучше, как встать у мальчика на пути и буркнуть сквозь зубы:

- Стой, парень. Разговор есть...

Паше не хотелось опаздывать на первый урок, поэтому он, кивнув, обошел Коркина и направился дальше... Но Васька отступать не захотел. Догнав будущего пионера и пуская через нос сизый дым, он заговорил:

- Слышь, Пахан, ты ведь голубей любишь. Знаю, знаю, - любишь. А почему бы их, тварей крылатых, не любить... - он криво улыбнулся, для разнообразия пустив дым колечками... - Слышь, приятель, я тут приглядел две парочки обалденных почтовиков. Ну, знаешь, которые почту умеют доставлять... С кем говорю, конечно, знаешь! В общем, хочу я их себе на голубятню... Поделимся поровну... Риск небольшой... Там дед живет, старый. Не боись. Все просчитано. Ружьишко у него ржавое, солью заряженное. Ну, получишь ты по заднице солью, поспишь недельку на пузе, - ничего с тобой не сделается. Зато какие у нас голубки будут. А старик и не пикнет - папаша- то - во! - он показал кулак, тоже испещренный задорными веснушками...

Паша подумал, зачем красть, когда можно попросить у отца...

- Неинтересно - у отца-то просить. Понимаешь, ощущения не те. Принесут тебе в коробочке готовеньких голубков - никакого удовольствия, риска, в конце концов. Ты ведь мужик, должен понимать... - Васька буквально читал его мысли. Ну, надо же!

Вот гад, на слабости играет. Ведь знает, что голубей люблю. Да и почтовиков неплохо бы завести. Они такие умные, думал Паша, теребя пуговицу на рубашке...

А пионерство? А посвящение? И Катька Мельникова своим противным голосочком начнет нотации читать...

Пахло зелеными тополиными листочками. Слышен был шум голубиных

крыльев. Пара почтовиков!.. Катька Мельникова!..

Надо на что-то решаться... И не стоять молча, как истукан... Засмеет ещё этот дурацкий Васька Коркин... И принесла же его нелегкая на мою голову, думал Паша, почесывая макушку...

- Давай подбросим монетку! - бесцеремонно вмешался в мыслительный и полный противоречий процесс Васька. И достал из кармана штанов пятачок. - Орел - идем на дело. Решка - дуешь в свою чертову школу... Ну?!

Да... Дилемма. Похуже задачек по арифметике. И там хочется, и там - колется...

И Пашка все же решился, махнул рукой по-взрослому и сплюнул на бугристую дорожку...

- Бросай, чего уж там!

Коркин кивнул довольно. Хмыкнул, крякнул, потер руки и подбросил монетку.

Та золотистой рыбкой скользнула в воздух, вильнула на прощание хвостом и ринулась в черную пучину...

Васька, наметанным оком проследив траекторию падения предмета, наклонился и прижал пятак. Поманив пальцем Пашу, отнял ладонь от земли.

Да. Вне всяких сомнений - орел...

Одной проблемой меньше... Но сколько взамен прибавится новых!

- Двинули. Тут недалеко, удовлетворенно буркнул будущий уголовный элемент, выплевывая свою цигарку.

И они, держа хвосты пистолетом, ринулись на дело.

 

* * *

 

Действительно. Идти было недалеко. Всего в нескольких шагах от школы находилась заветная голубятня. Но по дороге в душе Пашки перевернулось и разбилось столько всего, что и правила арифметики, пожалуй, в такой задачке бессильны...

Мерещилась Катька с длиннющей указкой в одной руке и личным делом - в другой, вопящая противно:

- Доигрался, Пашенька, доигра-а-ался!

И мама. Её печальные голубые глаза, укоризненно глядящие на него... Проснулась совесть:

- Зря, Пашенька, зря связался ты с Васькой Коркиным... Не товарищ он нам, не друг, - это уже опять Катькиным голосом...

Пахло весной. И праздниками. У них тот неуловимый аромат счастья, дикая смесь аппетитного запаха вареной целиком картошки, лучше - в мундире, соленых огурчиков, таких хрустящих, темно-зеленых, да чтобы рассол стекал по рукам, прямо на рукава рубашки... И, конечно, нет лучшей потехи, чем наблюдать за этими полупьяными и пьяными людьми... Гостями. Как они веселятся, рассказывают анекдоты, тосты, смеются над несмешными шутками, подтрунивают над своей ленью и глупостью, над обжорством и собственными женами...

У них давно не было гостей. С тех пор, как умерла бабка Таня... Мамины глаза укоризненно и бездонно глядят на него...

Пахло весной... И голубиным пометом...

Они приближались к цели.

 

* * *

 

В общем, все закончилось плачевно... Вездесущая Катька Мельникова, бесшумная как мышь, шла за ними по пятам. Эта пискля так и не дала им осуществить задуманное. Девчонка даже Васьки Коркина не побоялась, смело встав перед голубятней и упершись одним острым кулачком Пашке в грудь, а другим размахивая перед лицом безмятежно спокойного несостоявшегося обладателя пары почтовых голубей.

Что они могли поделать против такого серьезного противника? Ничего. Выслушав получасовую лекцию на тему «О вреде воровства, или вам за это серьезно влетит в школе, мальчики, клянусь местом старосты», Васька Коркин, пробурчав что-то вроде «с такими свяжешься - концов не найдешь», побрел восвояси, впрочем, уже обдумывая новое дельце... А Паша остался с Катькой, которая, взглянув на него большими карими глазами, сказала:

- Можешь попрощаться с красным галстуком, Пашенька. Это я тебе гарантирую. Нам такие... не нужны, - и, вздернув и без того курносый нос вверх, удалилась в гордом одиночестве в сторону школы...

Как обычно, последнее слово осталось за ней.

А подросток уныло поплелся домой, ибо в свою альма-матер уже не хотелось.

 

* * *

 

Мельникова обещание сдержала. Впрочем, учтя хорошее поведение Паши, совет дружины решил все же произвести его в пионеры, но позже... Зимой.

 

Опубликовано в 2003 году


Форма художественной речи: проза

Тематика произведения: школа, дружба, совесть, раскаяние